Оперная дива… по семейным обстоятельствам

 Нелюбимая работа – мука, любимая – служение. В том самом высоком смысле, который включает в себя. Фатима Касьяненко, заслуженная артистка Украины, заслуженный деятель искусств, лауреат международных конкурсов (вслушайтесь: заслуженная – за служение) 20 лет служит единственному в своей жизни театру, его сцене, своему зрителю. Служит искренне, преданно, самозабвенно. Обладательница очаровательного сопрано исполняет самые разные партии, презентует по нескольку премьер за сезон, держит себя в идеальной вокальной, сценической и физической форме и  параллельно разрушает с десяток театральных стереотипов. Читайте и удивляйтесь, а еще восхищайтесь. Это необходимо творческим натурам, тем более когда есть чем.
Певицами рождаются…
 Восточная внешность Фатимы не может быть незамеченной. Особый разрез глаз, высокие скулы, густые темные волосы, – это от отца. Миловидность, хрупкость, а главное голос – от мамы.
– У мамы был красивый природный голос, – вспоминает Фатима. – Она мечтала о карьере певицы, а стала инженером – конструктором и по окончании высшего учебного заведения по распределению приехала работать на завод по производству химволокна в Грузию, в город Рустави.  Певицей не стала, но зато благодаря профессии нашла свою большую любовь. Мой папа работал на этом заводе. Познакомились, поженились девушка с Урала, парень – из Азербайджана. Родили троих детей, наделив каждого из нас красивым голосом.
 Фатима в семье младшая. Старший брат Джамиль – моряк дальнего плаванья, сестра Ариза – певица, преподаватель вокала в Российской академии музыки им. Гнесиных и музыкального училища при консерватории им. П.И. Чайковского. Когда собираются вместе, любимое занятие – как в детстве – семейные концерты.
 Фатима рассказывает, что поет столько, сколько себя помнит:
– У нас в Рустави были очень популярными поездки выходного дня по историческим и культурным местам Грузии. А в Грузии каждый город – исторический памятник. Мы с мамой часто ездили на такие экскурсии. На комфортабельном автобусе рано утром выезжали и вечером возвращались. Переезды от одного города к другому не короткие, и мама мне часто говорила: «Фатима, бери микрофон, повесели, порадуй людей» Мне было 4–5 лет, но я уже хорошо знала репертуар Аллы Пугачевой. Особенно мне нравились «Арлекино», «Жил да был король»… И я пела. Я не тушевалась, не стеснялась. Смотрела, что людям нравится, и вдохновлялась этим.
Параллельно со школой попробовала себя в спортивной гимнастике. Добилась даже определенных результатов, но музыка взяла верх. В девять лет заговорили в семье о музыкальной школе. Фатима мечтала об арфе, но не набрался класс и выбор был сделан в пользу скрипки.
Со спортом пришлось распрощаться. Потому что все, что делала эта малышка, делала на «отлично». А у сил, как известно, есть предел.
– Я в школе очень хорошо училась, – вспоминает наша героиня. – Особенно удавалась математика. Но я должна сказать, что вокал – это тоже и химия, и физика и алгебра с геометрией. Выстраивание рулад колоратурных требует расчета, чтобы в определенный промежуток такта успеть взобраться и вернуться. Здесь тоже логика присутствует.
Потеря
 Логика… Как жалко, что по ее законам невозможно выстроить жизнь. Логично же, что любимые и любящие люди, очень дорогие для близких, должны жить если не вечно, то очень долго. Как далека логика в этих случаях от жизни.
– Мама умерла, когда мне было 17 лет, – вспоминает Фатима. – Брат и сестра уже жили в других городах, а мы с папой боролись за маму, но не отвоевали.
 В этот год я закончила школу и поступила в музыкальное училище в Рустави (в то время оно называлось музыкальной десятилеткой). Я поступила на вокальный факультет к тому же преподавателю, у которого училась моя сестра. После окончания первого курса школы поехала в Москву к сестре. Она взяла меня под свое крыло, пытаясь хоть в чем-то заменить маму.
Любовь
Без проблем поступила в училище им. Гнесиных на курс к профессору Маргарите Иосифовне Ланда. Два года Фатима была влюблена в училище, в педагога, в Москву… А в какой-то момент в ее сердце на одну любовь стало больше. Звали эту любовь – Вячеслав Касьяненко. Подающий большие надежды трубач, значившийся в московской консерватории в реестре талантов под №1, влюбленный в восточную принцессу, наверное, мало тогда думал о карьере, об успехе. Его единственной мечтой стала Фатима.
 Взаимные чувства повели под венец. И опять логика и жизнь разошлись по разным коридорам. На дворе был 1991 год. Большая страна стала трещать по швам. Ей было не до счастья отдельно взятых людей. Начались трудности, сложности, и принимается решение ехать к родителям мужа. В Донецк. Были оформлены академотпуска, тем более, что молодожены готовились стать молодомамой и молодопапой.
Смутные времена лучше переживать вместе
Донецкая родня приняла ребят очень тепло. Взрослые люди. Они понимали, что смутные времена лучше переживать вместе. В Донецке родилась Полинка, названная в честь мамы Фатимы. Вся большая семья принялась вращать мир вокруг этой крохи. И без сомнений было понятно, что в иерархии всех ценностей на первом месте остается семья.
– Я никогда не пожалела о том, что выстроила так приоритеты, – делится Фатима. – Муж сразу же перевелся из Москвы в донецкую консерваторию, а я поступила в консерваторию после декрета. Не буду кривить душой, карьера для меня очень важна, но на первом месте всегда остается семья. В театрах более показательны другие примеры, когда семьей жертвовали ради карьеры, я рада, что мы смогли иначе.
Учитель и друг
В консерватории Фатиму в свой вокальный класс взял легендарный преподаватель, солист донецкой оперы народный артист Украины Николай Момот. Фатима всегда чувствовала некую отеческую опеку этого опытного, авторитетного педагога. К ней располагали и талант, и искренность, и отсутствие предприимчивости. Делай, как должно, а дальше будь что будет, – не слова, а образ жизни Фатимы. Николай Семенович же человек взрослый, потому понимал, что в жизни по-разному бывает, и отвел свою ученицу на прослушивание в Театр оперы и балета за полгода до дипломирования. Ее прослушали и дали задание – выучить партию Розины из «Севильского цирюльника» Джоаккино Россини.
– Я эту партию разучивала с концертмейстером Ниночкой Ильиной. Всю жизнь ей благодарна за участие в моей судьбе, – вспоминает Фатима. – Тогда этот спектакль шел на русском языке. Зрители с удовольствием его слушали. Там много комических сюжетов, реплик, речитативов. Мы с Ниночкой все выучили за месяц. Я с удовольствием приходила на репетиции с партнерами – солистами театра.
Так случилось, что буквально через неделю после защиты диплома у меня был спектакль на сцене театра. Так я в театре и осталась. Благодаря мудрости Николая Семеновича! Мы с ним из стадии ученица – учитель со временем перешли в стадию – друзья. И дружили по-настоящему до последних его дней.
О личном
– Фатима, у вас есть дочь и сын. Дети поют?
– Один поет, другой кричит, – улыбается она. — Между моими детками 20 лет разница. Каждый из них родился в трудное время. Как спасение. Рождение детей определяло для нас с мужем дальнейшие действия, дальнейшую судьбу. То, что Полина будет петь, стало понятно еще в годик. Когда смеялась, было слышно, что у нее есть голос. Семья мужа тоже была очень поющая. Она росла в этой среде, потому по-другому тоже быть не могло. Она тоже проучилась немного в Москве, но вернулась в Донецк и поступила в консерваторию. Сейчас она в декретном отпуске, растит нашего внука.
Матвею скоро будет 5 лет. Его певческие таланты пока не открыты.
– Муж по-прежнему занимается музыкой?
– Муж положил на алтарь семьи творчество и занялся бизнесом.
– Принято считать, что оперные дивы должны быть определенной комплекции, голос должен на что-то опираться. Что вы думаете по этому поводу?
– Думаю, что это стереотипы.
– Возможна дружба в творческом коллективе?
– Уверена, что да. Нужно только понимать, что под солнцем всем места хватит.
– От чего получаете самое большое удовольствие?
– От сына. Он у меня огненный. В нем покоя нет. Но это так подзаряжает.
– Что вас может огорчить?
– Когда нет тонуса. Я строга к себе.
– Если бы вы не стали певицей, кем бы вы стали?
– Кем-то непременно стала бы, оставаясь во всем собой. Обычно я всегда проверяю до начала спектакля реквизит, чтобы все было на месте, где что лежит, двери куда открываются – от себя или на себя. Все важно, чтобы не начать петь за дверью. Не нарушить концентрацию. А в этот раз не пошла. Зрители первый раз Розину должны были увидеть на балкончике. К балкончику с обратной стороны подходили ступеньки, я поднималась на платформу и пела. Начинается представление, я выхожу и понимаю, что с платформы на балкончик нет ступенек, и больше полуметра в высоту мне нужно как-то преодолеть. Я подтягиваюсь, партнеры меня подсаживают. Зритель меня в результате увидел, но мне это стоило трудов. Вывод таков: всегда нужно быть начеку, сохранять спокойствие и не изменять своим правилам.
Наталия Хрусталева, газета «Макеевский рабочий»