Секреты «Ромео и Жанетты»: в МДТ им. Бровуна начались репетиции нового спектакля

В Донецком государственном музыкально-драматическом театре им. М. М. Бровуна начались репетиции нового спектакля «Ромео и Жанетта» по пьесе французского драматурга Жана Ануя. Его постановщиком выступил главный режиссер Липецкого государственного академического театра драмы имени Л. Н. Толстого Сергей Бобровский, который два года назад поставил на сцене Донецкой муздрамы чеховский «Вишневый сад».

Сейчас он практически живет в театре, обдумывая все тонкости будущего спектакля – от попадания актеров в образы до работы со сценическим пространством. Ведь драма французского автора – та самая классика, которая существует вне времени и пространства, поэтому должна быть близка и понятна разному зрителю. В редкий перерыв между работой российский режиссер ответил на вопросы корреспондента нашей газеты об особенностях постановки.

– Сергей Александрович, Жан Ануй – довольно сложный автор, он обращается к философским темам, в его пьесах происходит столкновение идей. Как перевести все это на язык, понятный зрителю?

– То, что мы делаем, каждый спектакль – это, прежде всего, история. О людях, об обстоятельствах. Любую пьесу можно рассматривать с этой стороны. Наверное, каждый автор – непростой. Важно понимать, чувствовать и желать рассказать эту историю. Вот, собственно, и все.

– Ануя сравнивают с Шекспиром. В самом ли деле их пьесы похожи по накалу страстей?

– Да, само название говорит нам об этой ассоциации. Пьеса называется «Ромео и Жанетта», хотя никакого Ромео там и нет. Есть Фредерик. Тем не менее ситуация и чувства героев похожи. Речь идет о большой любви обычного молодого человека с устойчивыми моральными взглядами и о девушке, которая уже не столь наивна и имеет определенный жизненный женский опыт. Это столкновение взглядов на жизнь. Конечно, не хочется говорить о Жанетте как о падшем персонаже. Можно сказать, что герои находятся накануне важного жизненного выбора, Фредерик собирается жениться на сестре Жанетты – Юлии, а Жанетта собирается выйти замуж за своего избранника. Накануне этих почти принятых решений и состоялась их встреча. И мы увидим ее результат по ходу пьесы.

– Вы никак не изменяли замысел автора, сюжетные повороты, антураж?

– Не менял. Я вообще этого не люблю. Для этого нужно писать свои истории. Другое дело, что пьесу пропускаешь сквозь себя, в чем и есть субъективизм твой, личный, как режиссера. Он и является тем продуктом, который видит зритель.

– Мы часто видели в спектаклях Донецкого драмтеатра необычные декорации, например, горящие деревья в вашей постановке «Вишневого сада». В новой постановке будут подобные решения?

– Наверное, будут. Пока сложно об этом говорить, потому что я исхожу не из того, чтобы чем-то поразить зрителей. Моя задача состоит в выражении идеи. Но сценография, безусловно, является элементом этого выражения. Поэтому я исхожу из необходимости показать место действия. Хотя язык пьесы Ануя, в общем-то, условен. Нет глубокого погружения в эпоху, отражения времени в спектакле. Эта история могла случиться и сейчас, и в прошлом, она довольно типична, так часто бывает в реальной жизни.

Я себе сказал, что в пространстве должен быть ветер: ветер судьбы, ветер жизни. Это не бытовое понятие. Я сложно говорю, но на самом деле, все достаточно просто, минималистично, и декорации должны быть выразительными. Из мебели на сцене почти ничего не будет – только стол, комод, вешалка. Потом и это к концу исчезнет, останется только ветер. Нужно, чтобы зрительское внимание было сконцентрировано на героях, а не на декорациях.

– Расскажите о своей работе с актерами. С чего она начиналась, чем определяется?

– Это главный момент. Подобрать того актера, который будет точно соответствовать моему представлению персонажа. А здесь эта работа ведется как с моей стороны, так и со стороны художественного руководства донецкого театра – мы совместно подбираем актеров. Если бы мы не нашли среди них героев этой пьесы, ставили бы что-то другое. Но еще предстоит полтора месяца работы, и результат работы мы увидим только на премьере, тогда я и пойму, не сделал ли каких-то ошибок.

Персонажей там немного: в пьесе их шесть, в нашей интерпретации их восемь – двое просто будут безмолвными. Роль Фредерика исполнит Давид Чаргазия, а Жанетты – Виктория Селиванова. Еще я к главным персонажам причисляю героя, который находится на втором плане, он действует в противовес влюбленной паре. Это герой-резонер, брат Жанетты, его роль исполнит Максим Селиванов. Эта троица – центральная. Далее идут мама Фредерика – Алла Владимировна Ульянова и отец семейства – Сергей Адольфович Банников. Кроме Максима Селиванова, с которым я уже работал в «Вишневом саде», остальные для меня – новые актеры.

– Скажите, а у вас уже есть планы на следующую постановку в Донецком драмтеатре? Из русской классики, например?

– Пока мы не рассматривали вопрос дальнейшего сотрудничества. С моей стороны готовность есть всегда. Потому что я испытываю большое уважение и любовь к этому театру. Я все ближе и ближе становлюсь к людям, которые здесь работают.

– То есть, когда вы сюда приезжаете, у вас уже есть ощущение родного места?

– Есть это ощущение. Донецкий драмтеатр вызывает у меня большое доверие, я просто вижу эту полноту залов, любовь зрителей. Это для меня эксклюзивная вещь, потому что такой зрительский интерес и любовь очень редко встречаются. А отдача актеров здесь всегда стопроцентная. Потому мне все хочется сделать хорошо.

Беседовала Динара ГАТАУЛЛИНА, газета «Донецк вечерний»