Александр Пушкин: приазовские строки

Ежегодно 10 февраля по новому стилю Русский мир вспоминает Пушкина, скончавшегося в этот день в 1837 году после полученного на дуэли ранения. Приазовью посчастливилось оказаться среди мест, связанных с жизнью и творчеством Александра Сергеевича. Более того, те несколько дней, что поэт провел на азовских берегах, успели обрасти яркими легендами, вокруг которых вряд ли когда-нибудь прекратятся жаркие споры исследователей…

Споры вокруг Лукоморья

В любом прибрежном селе от Бердянска до Таганрога местные краеведы обязательно расскажут гостю историю о том, что Пушкин долго не мог придумать вступление к поэме «Руслан и Людмила», и вдохновение к нему пришло только майским днем 1820 года на азовском берегу. Сочный южный морской пейзаж, совсем не похожий на низкое северное небо, свинцовые воды и серые скалы Финского залива, настолько поразил воображение поэта, что результатом стали всем нам с детства знакомые строки. А в доказательство того, что это случилось в окрестностях именно их села, но никак не соседнего, краеведы не просто предъ явят вам сотни аргументов, но даже отведут на тот участок берега, где еще недавно рос вековой дуб, помнящий Александра Сергеевича.
В Донецком Приазовье основным претендентом на право быть тем самым пушкинским лукоморьем является временно подконтрольный Украине поселок Ялта в Першотравневом районе. Считается, что именно там поэт впервые увидел Азовское море, направляясь из Екатеринослава на Кавказ: само слово «лукоморье» означает изогнутые очертания береговой линии, столь характерные для тех мест.
Тем не менее придется разочаровать читателя: поэму «Руслан и Людмила» Пушкин завершил в марте 1820 года, за несколько месяцев до южной ссылки. Более того, первое издание поэмы увидело свет в те дни, когда опальный  поэт подъезжал к Екатеринославу.

Кроме того, имелось еще одно обстоятельство, которое вряд ли добавило бы Пушкину вдохновения. В начале весны 1820 года у поэта состоялся очень нелицеприятный разговор с петербургским генерал-губернатором графом Милорадовичем по поводу вольнодумства, несовместимого со статусом чиновника. Пушкину грозила высылка в Сибирь или даже на Соловки, однако стараниями друзей удалось смягчить участь поэта и добиться его перевода по службе в южные губернии. Выезжать надо было немедленно – с таким трудом выхлопотанная милость могла поменяться на гнев очень быстро. Преодолев за каких-нибудь пару недель полторы тысячи верст от Петербурга до Екатеринослава, Пушкин был пленен южным теплом и искупался в еще не прогревшихся водах Днепра.
Простуда не заставила себя ждать: поэт встретился с семьей героя Отечественной войны 1812 года генерала Раевского и отправился вместе с ней на Кавказ, будучи сильно больным.

Село Безыменное и станция Безыменная

В Мариуполе здоровье Пушкина очень скоро пошло на поправку, а значит, можно было снова отправляться в дорогу. Первая почтовая станция в сторону Таганрога называлась Безыменной. Здесь кучер менял лошадей. Стоило это удовольствие по тем временам недешево, но «лететь в пыли на почтовых», то есть брать в прокат из государственной конюшни, было куда быстрее и выгоднее, чем запрягать собственных рысаков: примерно каждые три десятка верст по предъявлению подорожной грамоты уставших коней заменяли свежими. Со своими же лошадьми хлопот было в разы больше, а траты – не намного меньше. Эта мимолетная остановка поэта и его спутников, имевшая место, согласно большинству источников, 29 мая 1820 года, впоследствии не раз вынуждала краеведов сойтись в бескомпромиссных словесных баталиях. А всё потому, что на азовском побережье в пятнадцати километрах к югу от места бывшей почтовой станции находится ныне прифронтовое село Безыменное Новоазовского района. Его жителями на протяжении поколений из уст в уста передается история о том, как Пушкин приехал к их пращурам в тогда еще приморский рыбачий хутор и спросил его название. Не получив вразумительного ответа, поэт сказал: «Значит, так и назовем: Безыменный!» В действительности же село Безыменное является ровесником Пушкина и под таким названием неоднократно упоминается в самых различных документах области Войска Донского уже в первые годы XIX века. Что же касается рассказов о том, как поэт стал крестным отцом этого населенного пункта, то их можно считать не более чем красивой легендой. Почему же Раевские и Пушкин не поехали из Мариуполя вдоль моря, а углубились в степь? Дело в том, что в старину дороги прокладывались исходя из естественного рельефа местности. Наиболее предпочтительными участками для этого были линии водоразделов: не было нужды лишний раз тратиться на содержание мостов и паромов. Поэтому таганрогский тракт в те годы делал довольно солидный крюк, обходя неглубокий, но весьма широкий Миусский лиман. Известно место переправы Пушкина и его спутников через Миус – урочище Коровий Брод, находившееся немногим южнее села Покровского, нынешнего центра Неклиновского района Ростовской области.
В Таганроге путешественники были радушно приняты в сохранившемся до наших дней доме градоначальника Папкова. Тогда еще вряд ли кто мог догадываться, что спустя пять с половиной лет в этих же стенах остановится сердце государя Александра I.

Постскриптумъ

В наши дни часто бывает невозможно пройти по стопам многих путешественников прошлого. К числу таких маршрутов уже почти полвека относится путь, которым Пушкин ехал через Приазовье на Кавказ. Дело в том, что дороги, подобно рекам, тоже время от времени меняют свое русло. На смену проходившему в стороне от моря старому степному тракту, соединявшему Мариуполь с Таганрогом, еще в 30-х годах ХХ века пришло нынешнее шоссе, почти повторяющее очертания береговой линии. А прежняя дорога служила для сообщения между соседними селами, постепенно становясь непроезжей на стыке нынешних Неклиновского и Новоазовского районов. Понятно, что сейчас ко всем границам добавилась еще и линия фронта…
Помнил ли Пушкин свое кратковременное пребывание в Приазовье? Достоверных свидетельств об этом нет. Впрочем, это не столь важно для нас. Гораздо важнее, чтобы у каждого из нас в сердце оставалось таинство сопричастности к великому, чтобы память о Пушкине жила на азовских берегах. А это по силам каждому.

Александр Дмитриевский, газета «Донецкое время»