Донецкая литература: вчера и сегодня

Как формировалась и чем живет сейчас литература Донбасса, какие трудности ей приходится преодолевать? Об этом рассказал профессор кафедры истории русской литературы и теории словесности Донецкого национального университета, доктор филологических наук, руководитель литературного объединения «Вольное филологическое общество» Александр Кораблев.

Точки отсчета

– Александр Александрович, какой момент можно взять за точку отсчета донецкой литературы?

– Таких точек несколько. Одна из первых – XIX век, когда в Донбассе родились и какое-то время жили некоторые поэты и писатели, которые могли бы стать зачинателями донецкой литературы, если бы не уехали. Например, Михаил Петренко, уроженец Славянска, автор известной украинской песни «Дивлюсь я на небо».

В конце XIX и начале ХХ века на донецкой земле побывали и отобразили ее в своих произведениях классики русской литературы А. П. Чехов, В. В. Вересаев, И. С. Бунин, А. И. Куприн, А. С. Серафимович, К. Г. Паустовский – это тоже своеобразная точка отсчета.

В советское время, в 1920-е годы, начинает выходить литературный журнал «Забой», был образован Союз пролетарских писателей Донбасса. А это уже точка сборки – признаки того, что начинает формироваться литература как некоторая целостность, а не просто совокупность.

Качественные изменения в донецкой литературе могли произойти в 1960-е годы, в период «политической оттепели» и «поэтического бума», но, как и прежде, те, кто мог бы осуществить в Донбассе литературную революцию, уезжали в более перспективные места – кто в Москву, как Лев Беринский, кто в Киев, как Василь Стус.

Наконец, начиная с 1980-х годов, литература Донбасса все-таки переходит в новое качество. У нас появляются авторы, которые публикуются в престижных журналах и получают международные премии, а донецкая литература начинает восприниматься как самобытное явление. Это было связано, на мой взгляд, с расцветом Донецкой филологической школы, привившей глубокое и ответственное понимание природы художественного творчества. Неслучайно ядро новой донецкой литературы составили именно выпускники филологического факультета Донецкого национального университета, среди которых Наталья Хаткина, Сергей Шаталов, Вячеслав Теркулов, Элина Свенцицкая, Владимир Рафеенко, Олег Завязкин, Алексей Куралех, Дмитрий Трибушный, Ксения Першина, Алиса Федорова, Иван Волосюк…

К сожалению, война расколола донецкое литературное сообщество. Но я не думаю, что это – завершающая точка. Скорее, это точка бифуркации (разделения на несколько потоков, в каждом из которых проходят свои события. – Прим. авт.).

Традиции не прервались

– Но и в военное время появляются новые произведения, попытки осмыслить происходящее.

– Да, выходят поэтические сборники, в которых запечатлено состояние человека, находящегося в эпицентре военных, политических и медийных действий («Час мужества», составленный Владиславом Русановым и Натальей Лясковской, «Я – израненная земля» Захара Прилепина, «Мы» Карена Джангирова и некоторые другие). Недавно в Новосибирске и Санкт-Петербурге состоялись успешные премьеры пьесы о войне в Донбассе «Перемирие» Алексея Куралеха. Гражданская поэзия Владимира Скобцова, Дмитрия Трибушного, Алисы Федоровой, Ивана Волосюка представлена в столичных журналах и переведена на болгарский язык.

– То есть донецкая литература становится более самостоятельным явлением? И существует ли преемственность поколений среди писателей и поэтов?

– Преемственность неизбежна. Когда молодой автор читает старшего, он обязательно чему-то учится, даже если этого не осознает. И уж тем более, когда есть возможность лично встретиться с мэтром. В Донецке шли с рукописями к поэтам Петру Свенцицкому и Владимиру Авцену, к Наталье Хаткиной и Светлане Заготовой, к Сергею Зубареву и Сергею Шаталову… И эта практика продолжается.

– В свое время вы организовали Вольное филологическое общество, куда авторы приходят не просто почитать свои стихи, но и для живого диалога с читателями. Как начинались ваши встречи?

– Вначале были тексты, которые мне показывали студенты. Потом, когда приходящих ко мне становилось все больше, я предложил собираться всем вместе. Сдвигали столы, садились в круг, читали стихи или прозу, и каждый мог высказаться об услышанном. Такие собрания необходимы, чтобы совершенствовать свой вкус и мастерство, расширять кругозор и круг общения, учиться говорить и слушать.

– Издаются ли в Донецке свои литературные журналы? Раньше вы издавали журнал «Дикое поле», со стихами, прозой, критикой.

– Это проблема. Кроме «Дикого поля», выходил литературно-планетарный журнал «Четыре сантиметра Луны» Сергея Шаталова с поэзией и прозой со всего мира, а также всеукраинский «Кальміюс» Олега Соловья. Сейчас у нас таких изданий нет. Но потребность в них есть. Это двигатели литературного процесса. Сейчас эту функцию выполняют любительские проекты («Донбасс – Лит.Ru», «Пять стихий», «Рассвет» и др.). Это полезная школа литературной журналистики, которая может стать основой профессиональной деятельности.

Только не надо думать, что сейчас не время для смелых литературных проектов. Нормальное время. Даже благоприятное. Мы говорим на своем языке, к нам приезжают гости из дальних городов, мы интересны миру. Нужно быть достойными этого внимания.

Матриархат в донецкой поэзии

– Можно ли утверждать, что уровень литературы стал выше или ниже?

– Об уровне можно судить по лучшим достижениям. Их немного, но они есть. Они норма нашей художественной жизни. Но когда норма достигнута и держится, хочется чего-то сверх нее.

– А кого из донецких авторов вы бы рекомендовали к обязательному прочтению?

– С 1980-х годов я периодически проводил опросы среди филологов, писателей и поэтов о том, кто есть кто в донецкой словесности. Неизменными лидерами были трое: Наталья Хаткина, Светлана Куралех и Светлана Заготова. Один критик даже сказал по этому поводу, что в донецкой поэзии – матриархат.

Динара ГАТАУЛЛИНА, газета «Донецк вечерний»