Игорь Рыбчинский: для хэппи-энда нужно просто «помыть окно»

Актер, режиссер, преподаватель – все это об одном человеке, об Игоре Рыбчинском из Донецкой муздрамы им. М. М. Бровуна. Он интересен во всех творческих ипостасях. Кому-то нравятся его работы, кто-то критикует их, считая слишком мелодраматичными и идеальными, для дамской аудитории. Но самое главное, деятельность мастера сцены не оставляет равнодушным.

О ВОСПИТАНИИ МОЛОДОГО ПОКОЛЕНИЯ

– Вы и актер, и режиссер, и преподаете в детском театре-студии. Как все успеваете?

– Стараюсь так распределять свое время, чтобы везде быть нужным и приносить пользу, а не просто отбывать номер. Самой важной задачей я считаю воспитание подрастающего поколения. Ведь из-за условий, в которых мы оказались, сегодняшних мальчишек и девчонок нужно воспитывать практически с нуля, прививая новое понимание времени и пространства, помогая понять, кто они и каким хотят видеть свое будущее.

– Заняться культурным воспитанием подрастающего поколения была ваша идея?

– Нет. Это была идея Марка Матвеевича Бровуна. Мы еще до войны набирали группу детей, но как-то дальше дело не пошло. Вторая попытка была сделана в 2015 году по инициативе Натальи Марковны Волковой, когда, после сложностей 2014 года, наш коллектив встал на новые рельсы и мы возродились как театр. Главной задачей было отвлечь детей от ужасов войны, заинтересовать театральным искусством, научить понимать себя. А вопрос подготовки кадров для театра мы решали параллельно, присматриваясь к юным талантам. Мы понимали, что к нам вряд ли кто-то приедет, поэтому нужно самостоятельно выращивать новую поросль, которая будет нас заменять. Я сначала боялся, получится ли у меня преподавать. Ведь ранее такого опыта не было. Но начал вникать, приспосабливаться к новой. Даже не ожидал, что работа с детьми может приносить столько удовольствия. Мы не кузница молодых кадров, в большей степени мы стремимся воспитать ребят гармонично развитыми личностями. Но получилось так, что воспитанники нашего детского театра работают в спектаклях МДТ имени М. М. Бровуна, особенно в сказках.

О ВЫБОРЕ СЫНА

– Вы потомственный актер и представляете уже третье поколение династии…

– Да, мне повезло родиться в театральной семье. Служу театру от корней волос и до кончиков пальцев, полностью погружаюсь в это. Стараюсь держать марку как продолжатель династии. Насколько это получается, судить зрителям.

– На сцену уже вышел и четвертый представитель династии, ваш сын Александр.

– Да, четвертое поколение тоже делает свои первые шаги на сцене. Посмотрим, что будет дальше. Загадывать никогда нельзя, лучше жить сегодняшним днем.

– Эти первые шаги весьма успешны. Чего стоит только роль в спектакле «И превратились в белых журавлей…»!

– Приятно слышать такие слова. Но мне, как отцу, тяжело давать какие-то оценки. Ведь я смотрю на сына еще и как профессионал, вижу не только его успехи, но и огрехи в работе. Но это остается внутри семьи, где мы обсуждаем каждый сыгранный спектакль.

– Ваш сын продолжил творческую династию по своему желанию? Вы его никак не направляли на этот путь?

– Совершенно не направляли. Мы его никогда ни в чем не ограничивали, давали полную свободу выбора и только помогали в его увлечениях и начинаниях. Меня отец и дедушка даже уговаривали подумать и заняться чем-то другим. Но, с детства находясь за кулисами, ты настолько увлекаешься, что просто не видишь себя в каком-то ином качестве. Ты видишь весь процесс рождения спектаклей, понимаешь его и в какой-то момент осознаешь, что просто без этого не можешь.

Мои родители тоже были в шоке, когда я поехал поступать в театральное. Они мне даже не помогали. Все консультации я получил от актеров в театре, где работал мой папа. Также было и с Сашей, когда о желании быть актером он заявил на выпускном. Мы помогли ему подготовиться, и он успешно поступил на учебу в Харькове.

– Критикуете его дома после спектаклей?

– И он меня критикует, и я его. Это нормальный процесс, без этого нельзя. Но одно дело, когда мы беседуем дома, и совсем другое, когда мы встречаемся на сцене. Это совершенно разные подходы, оценки и замечания. Хотя, если есть какое-то недопонимание образа, недостаточное погружение в роль, то можно подсказать как дома, так и на сцене. Это даже не критика, а конструктивные замечания, наставления. Они полезны для профессионала. Это какие-то толчки, которые только помогают ориентироваться и двигаться в нужном направлении, в правильном русле. Недавно в сказке «Винни-Пух» мы работали вместе – я как режиссер, а сын как актер. Все получилось.

О САМОРАЗВИТИИ

– Как в свое время вам пришла мысль получить режиссерское образования в дополнение к актерскому?

– Даже не знаю. Просто в какой-то момент мне захотелось попробовать себя в этой ипостаси. Еще дедушка говорил мне, что сразу стать режиссером нельзя. Чтобы стать хорошим режиссером, нужно быть неплохим актером, знать всю структуру изнутри. Имея актерский опыт, я ощутил, что у меня есть мысли, которыми хочется поделиться, которые хочется донести до людей. Но не всегда это удается с помощью роли. Как актер ты зависим. Хотя режиссерская профессия еще более зависима. Но как режиссер ты свободен в плане выбора материала, того, как с ним работать. Да, было тяжело совмещать учебу, работу, заботы о семье, но я не пожалел о сделанном выборе. Не все сразу получалось, но на ошибках учишься, набивая шишки и натирая мозоли.

ОБ ИЗМЕНЕНИИ МИРА

– Драматический материал для своих режиссерских работ сами выбираете?

– Бывает по-разному, но чаще всего сам. Читая и перечитывая какие-то пьесы, ощущаешь, что пьеса находит в тебе отклик. Но, для того чтобы она превратилась в спектакль, нужно понимать, что этот материал найдет отклик еще и у зрителя. Для этого нужно тонко чувствовать время, в котором ты существуешь, потребности людей, то, как они чувствуют сегодняшний мир, чего им не хватает, чего они хотят. С учетом запросов внешнего мира я погружаюсь в литературу и ищу там ответы на запросы, подброшенные этим миром.

– Приходится отстаивать свой выбор?

– Да, бывают такие случаи. Иногда я доказываю, что предлагаемая мною пьеса нужна. Не всегда все согласны с этим, ведь сколько людей, столько и мнений.

– Вы считаете, что в спектакле всегда должен быть счастливый конец?

– Нет, я так не думаю. Далеко не всегда он нужен.

– Но иногда вы меняете финал пьесы на хеппи-энд. Это спектакли для женщин с неудавшейся судьбой, чтобы они порадовались хотя бы за героев ваших постановок?

– В любом случае мы открываем какой-то новый мир и показываем, как может быть в жизни. Мы не говорим, что так должно быть в ста процентах случаев. По моему мнению, человек должен уйти после спектакля в хорошем настроении. У него должна быть надежда, он должен верить, что и в своей жизни может что-то поменять. Героиня спектакля «Новые «друзья» Кронки» Глория говорит, что, взглянув в окно, она увидела серый мир. Но, помыв окно, поняла, что мир ярок. Так, может быть, и нам стоит просто «помыть окно», чтобы прийти к хеппи-энду в своей жизни? Поэтому я в своих спектаклях иногда меняю финал. Мне хочется, чтобы люди приходили в театр не загружаться бедами и тяготами героев, а наоборот, нашли в спектакле решение своих проблем.

По материалам газеты «Донецк Вечерний»